Натушин журнал

Маргарет Кавендиш, с ее увлечениями естествознанием и чистой философией, для своего время ничего необычного не представляла. Ученые дамы в Англии уже были. Собственно, они всегда были, просто не становились публичными персонами до королевы Элизабет I. Современниками Маргарет были принцесса Элизабет Богемская, сестра принца Руперта, известная как принцесса-аббатиса Херфордского аббатства, переписывавшаяся с Декартом и критикующая его теорию онтологического дуализма; Анна Мария ван Шурман, прозванная "голландской Минервой" - первая женщина, учившаяся в Утрехтском университете, где ей пришлось заниматься, сидя в закрытой от взглядов выгородке, гений и полиглот (14 новых и древних языков, подумайте!), специализирующийся на праве, но также и литератор, поэтесса, философ, художник; Маргарета ван Годевейк, поэтесса, художник и астроном; королева Кристина Шведская, прозванная во время правления "Минервой Севера", чьим тьютором стал Декарт (хотя факт, что в Стокгольм просто стащили все ценные статуи, медальоны, научные приборы, манускрипты и картины из разграбленных дворцов и замков других государств, делает светлый образ Минервы Севера несколько более тусклым. Титул же Семирамиды Севера был полностью ею заслужен вполне самостоятельно, она действительно была на "ты" с многими областями науки).



Кристина Шведская ведет диспут с Декартом

( Read more... )

К апрелю 1645 года войска парламента в целом сильно подтянулись по сравнению с тем, что они представляли из себя в начале гражданской войны. А вот на стороне его величества ничего хорошего не наблюдалось. Два самых одаренных его полководца, принц Руперт и, в известной степени, граф Ньюкасл, были в контрах, а теперь, после Морстон Мура, он перестал доверять Руперту (полностью возложив на него ответственность за якобы неправильно понятое королевское послание), а Ньюкасл, вероятно вовремя понявший, что король все-таки обречен, и вовсе эмигрировал и находился в Париже, посвящая свое время отнюдь не служению Отечеству, а ухаживаниям за хорошенькой и умненькой 20-летней фрейлиной королевы, Маргарет Лукас (автора фантастического романа "Пылающий мир"). Те надежные, с кем король начинал кампанию, погибли - Фолкленд, Карнарвон, Нортгемтон... Остались такие как Горинг и Гренвилль - люди хоть и обладавшие военным талантом и отчаянной храбростью, но лишенные какого-либо понятия о дисциплине. По сути, их поведение и мораль (вернее, ее отсутствие) ничем уже не отличались от поведения бандитов.



Лорд Джордж Горинг

( Read more... )

Во вторник занесло нас на западное "шведское" побережье - Инкоо, Дегербю, Расеборг. В Инкоо и Дегербю сейчас, наверное, финнов не меньше, чем финских шведов (если не больше), но Расеборг преимущественно шведскоязычный. Удивительны городок - очень провинциальный в хорошем смысле, преимущественно деревянный (хотя 4 пятиэтажки там есть).



( Read more... )

Высказавшись в парламенте в декабре 1644, в начале следующего года Кромвель впал в спячку своего рода. Парламент то ли внял, то ли не внял его пламенному призыву, но со стороны выглядел удивительно пассивным, хотя внутри шла оживленная возня. Военные дела тоже, можно сказать, застыли, если исключить отдельные моменты активности, в одном из которых, под командованием Воллера, участвовал и Кромвель, но только потому, что его полк отказался двинутся с месте без своего командира, а нарушений дисциплины Кромвель не переносил. Воллер позднее писал, что был удивлен, до какой степени знаменитый Кромвель был идеальным подчиненным, никогда не возражающим, не выказывающим неудовольствия, не лезущим со своими соображениями, и хотя он был груб просто по своей натуре, эта грубость никак не отражалась на субординации. Воллер, разумеется, посчитал, что никаких соображений у Кромвеля и не было, но уже в апреле он поймет, как же сильно ошибся в своей оценке.



Архиепископ Уильям Лод, портрет работы Ван Дейка от 1638 года

( Read more... )

Когда я искала информацию по шведским законам против роскоши, наткнулась на любопытную зарисовку о нравах того времени. К теме кофе это тоже имело отношение. Дело в том, что кофейные комнаты держали почти всегда женщины, и поскольку одинокая женщина, не имеющая ясного источника дохода, рассматривалась властями как особа подозрительная, такие кофейные комнаты были довольно обычным подарком высокопоставленных покровителей сводням, использовавших их для своей деятельности. Так что периодические запреты на кофе отчасти имели отношение и к попыткам поднять моральный уровень жителей Стокгольма. Других-то способов сделать это и не было.

Период с 1718 по 1772 год, когда Швеции доставались короли либо мало интересующиеся своими обязанностями, либо затюканные знатью до состояния бездействия, остался на страницах шведской истории под величавым наименованием Эры Свободы.



( Read more... )

Вспомнила, что давно обещала написать об истории кофе в Финляндии. Выполняю обещание. Все-таки, потребляем в среднем по 10 кг в год.

Впервые кофе попал в Швецию официальным путем в 1685 году - сохранилась запись в Гётеборгской таможенной ведомости. Груз был мелким, и кофе был зарегистрирован в ней как лекарство. Вообще-то первыми успели, как обычно, венецианские купцы - ещё в 1615 году, но горечь кофе настолько возмутила изысканный вкус венецианских прелатов, что его обозвали напитком сатанинской горечи, и запретили бы под угрозой страшных кар, если бы папа Клемент VIII вовремя не оценил его качества. А может быть кто-то просто догадался подать ему с кофе что-нибудь вкусное. Не уступавшие венецианцам в ухватистости голландцы украли у арабов зерна кофе ещё раньше, и 1616 году начали его выращивать в своих колониях, так что довольно быстро перехватили у венецианцев европейскую торговлю кофе. В Англию кофе стали импортировать с 1650-х годов, во Францию на 10 лет позже, и, наконец, в 1670-х кофе добрался до Северной Германии, откуда распространился по Скандинавии.



( Read more... )

В Дидрихсене проходит, из их собственных коллекций, к 60-й годовщине открытия музея.



Мария-Луиза и Гуннар Дидрихсены. "С самого начала нашего брака мы стали собирать картины финских художников так называемого "золотого века", но потом переключились на работы художников-модернистов. Когда архитектор Ревелль, спроектировавший наш особняк в 1957, предложил дополнить архитектонное пространство современными статуями, используя свое знакомство со скульптором Генри Муром, мы заинтересовались современной живописью и скульптурой и на международном уровне" (из речи на открытии музея в 1965 году)

Мура в музее довольно много, и внутри и снаружи, и вписывается он повсюду просто дивно, но если вы видели одну фигуру Мура, вы видели их все. Лично я к Муру прикипела с первого взгляда, когда нам его представили на лекциях по эстетике (ВУЗ был техническим, но эстетику нам преподавали). Он такой тёплый, основательный, приятный для глаз... надежный))



Генри Мур, "Atom piece", 1964

( Read more... )

Продолжение следует...

Карстен Род, рекомендованный Ивану Грозному Фредериком Датским как "специалист по морскому делу", был мужчиной серьезным. Лет ему было около 30, он был высок и атлетически сложен, и одеваться предпочитал щегольски, или по крайней мере тщательно, если для щегольства обстоятельства были неблагоприятны. Известно, что на своих кораблях Карстен Род всегда держал цирюльника, но в те времена цирюльники всё ещё имели квалификацию где-то равную квалификации современных медбратьев, и были способны провести некоторые простые хирургические вмешательства, так что практичность Рода вызывает уважение. Вторым его отличительным качеством была чрезвычайная набожность - за богохульство любой член его команды оказывался за бортом без разбора места и ситуации. Когда-то, говорят, Карстен Род был просто капитаном и коммерсантом, но очень быстро понял, что по тем временам не то что мелкие коммерсанты, но и большие купеческие гильдии постоянно теряли груз, корабли и жизни своих служащих пиратам. Соответственно, было разумнее стать тем, кто грузы отбирает, чем тем, кто их теряет.



Просто картинка "про пиратов"

( Read more... )

Начало 1644 стало для всех вовлеченных в гражданскую войну временем разочарования и фрустрации. Так неизбежно случается, когда враждующие стороны начинают понимать, что ни о какой быстрой победе и мечтать не приходится, потому что ее даже на горизонте ещё не видно. Роялисты были обескуражены отсутствием решающего успеха, угрозой Шотландии с севера и своеобразным поведением вернувшихся из Ирландии войск, которые сражались только для проформы, легко сдавались врагу (которого не воспринимали врагом - они привыкли воевать с католиками, а тут были братья по вере), и, сдавшись, переходили на сторону парламента. Парламент же с усердием, достойном лучшего применения, держал своего лучшего командира, Кромвеля, в черном теле, давая ему "важные" задачи разграбить какое-то поместье или угнать скот из-под стен Оксфорда. И это при том, что принц Руперт только что заставил Мелдрума капитулировать под Ньюарком. Граф Манчестер же спелся с Кроуфордом, считавшего Кромвеля посредственностью, хотя истинная причина их отношения к нему была глубоко личной: им, умеренным пресвитерианцам, претил по-мужицки прямолинейный и грубый фанатизм Кромвеля.



( Read more... )

В последние дни видела сразу в нескольких блогах разнообразные высокие головные украшения, и решила добавить их "коронами" невест, которыми украшали выходящих замуж девиц с незапамятных времен. Происхождение их понятно - восходит к традиции Девы Марии. Но, возможно, в Финляндии были в короновании невест свои особинки. Во-первых, короновали и крестьянок, и дворянок одинаково - в максимально нарядный головной убор, символизирующий чистоту, разумность, скромность. Каждая невеста выходила замуж принцессой. Она могла быть безземельной батрачкой или дочерью губернатора, но в день своей свадьбы невеста была принцессой.



( Read more... )